Совместные разработки КНР и РФ в области ИИ, робототехники и Big Data

Границы стираются — не только на картах, но и в мире высоких технологий. Россия и Китай выстраивают мощный альянс в сфере искусственного интеллекта, робототехники и обработки больших данных. От умных городов до промышленных роботов, от предиктивной аналитики до нейросетевых решений — совместные проекты двух стран выходят на новый уровень. О том, как достигается синергия научных школ, какие барьеры преодолеваются и какие горизонты открываются перед индустрией благодаря уникальному стратегическому альянсу, в интервью ВВП рассказал Борис Агатов — независимый эксперт по внедрению искусственного интеллекта в бизнес (входит в топ 5 спикеров России по версии HUBSpeakers).

— Как вы оцениваете текущий уровень сотрудничества между КНР и РФ в сфере искусственного интеллекта, робототехники и Big Data?

— Сейчас, по факту, это скорее этап ускоренного формирования общей технологической экосистемы, чем стадия полностью развёрнутой интеграции. Мы, наряду со всем миром, активно используем открытые ИИ модели (Qwen, DeepSeek, Kimi), но наш вклад в развитие ИИ на китайском рынке пока не столь значителен, как вклад китайской стороны.

У российско-китайского сотрудничества есть политическая поддержка лидеров, межправительственные механизмы, соглашения, отраслевые рабочие группы и новая институциональная надстройка в виде Экспертного совета по ИИ. Будет ли этого достаточно для взаимовыгодного сотрудничества, покажет время — и скажут сами за себя результаты этого сотрудничества.

— Зачем вообще России и Китаю совместные разработки в области ИИ?

— Что касается России, в настоящее время кооперация с другими странами, где активно развивается ИИ и Big Data, для нас сейчас недоступна. Если говорить о Китае, на эту страну также накладывается довольно большое количество санкций, чтобы затормозить её развитие.
Главное узкое место сегодня — это вычислительные мощности. Без GPU, CPU, серверной инфраструктуры и собственной микроэлектроники невозможно масштабно развивать современные ИИ-модели. И здесь Китай особенно важен, потому что он способен развивать собственную аппаратную базу, наращивать выпуск чипов и строить производственные цепочки, которые критичны для развития ИИ.

— Эта база уже используется в российских ИИ проектах?

— Именно так. Например, ВТБ в 2026 году сообщил о тестировании китайских видеокарт для развития ИИ, отметив, что внедрение прошло без существенных доработок и с высокой производительностью.

ИИ очень прожорлив в вычислительных ресурсах, и эта проблема будет только нарастать по мере развития ИИ. Без кооперации с Китаем мы рискуем отстать в ИИ-гонке до такой степени, что разрыв будет невозможно преодолеть.

— Какие совместные проекты в сфере ИИ и робототехники уже реализованы или находятся в активной фазе разработки?

— Пожалуй, сейчас главный совместный проект России и Китая в ИИ — это, по сути, сборка общей инфраструктуры: правил, стандартов, кадров, вычислений и отраслевых пилотов. То есть межправительственные решения, что тоже немало! А уже поверх этого начинают появляться прикладные истории — от медицины до медиа и промышленной робототехники.

Но в основном они завязаны на том, что мы покупаем их софт и робототехнику. Китай сейчас демонстрирует невероятную динамику в робототехнике, особенно в человекоподобных роботах, поэтому нам с нашей динамикой развития этих технологий довольно сложно сделать существенный вклад в этот несущийся на огромной скорости локомотив.

— Какие отрасли экономики, по вашему мнению, получат наибольший импульс от российско-китайского сотрудничества в области ИИ?

— Промышленность, транспорт, логистика, медицина — выгоды для этих отраслей очевидны уже сейчас. Но главное в другом: ИИ и новый виток робототехники создадут целые новые отрасли — от производства вычислительной инфраструктуры и AI-чипов до автономных роботизированных систем и промышленного софта нового поколения.

Иными словами, эти отрасли ещё не сформировались, и именно в этом и будет основной прорыв от внедрения ИИ и робототехники. За этим нужно наблюдать, так как, скорее всего, откроются новые триллионные рынки, о которых мы даже и не думали.

— Как вы думаете, какие сектора экономики будут основными драйверами роста ВВП за счёт внедрения российско-китайских ИИ технологий?

— Промышленность я бы поставил на первое место, потому что здесь сходятся сразу несколько факторов: автоматизация, машинное зрение, робототехника, цифровые двойники и интеллектуальные системы контроля качества.

У России и Китая есть возможности для стратегического прорыва в интеллектуальном производстве, роботах, ИИ-алгоритмах и проектировании микросхем.

А после ухода западных игроков доля Китая в российском импорте роботов выросла с 11 % до 58 %. Но весь этот потенциал может быть реализован в России, если будут созданы благоприятные условия: от инвестиционных до налоговой политики.

— А в каких конкретных технологических направлениях наблюдается наиболее продуктивное взаимодействие?

— Конкретизируя, я бы назвал компьютерное зрение, автономные системы, промышленный ИИ и аналитику больших данных. Здесь хочется подчеркнуть, что наше ключевое конкурентное преимущество в российско-китайской кооперации — это отечественная математическая школа, потому что именно она даёт фундамент для алгоритмов, оптимизации и сложных инженерных решений. А в этом мы ещё пока демонстрируем довольно неплохие результаты.

— А совместные исследовательские центры России и Китая существуют?

— Да, например, в 2024 году был создан Совместный институт фундаментальных исследований России и Китая, который должен стать новой площадкой для научной кооперации. А на базе МГПУ действует Российско-китайский центр искусственного интеллекта в образовании.

Это важно, потому что показывает: модель совместных лабораторий между Россией и Китаем уже работает и теперь распространяется и на ИИ-направления.

— С какими основными трудностями сталкиваются совместные команды при разработке и внедрении ИИ-решений?

— Первый вызов — инфраструктурный: для сильных ИИ- моделей нужны чипы, серверы, дата-центры и устойчивая вычислительная база, а именно это сегодня остаётся самым чувствительным местом для обеих стран на фоне внешнего технологического давления.

Второй — данные: для качественного обучения нужны большие массивы разнородных и хорошо размеченных данных, причём адаптированных к русскому и китайскому языкам, культурному контексту и отраслевым сценариям.

Есть и более «земной» вызов: Китай часто движется быстрее и в большем масштабе, тогда как в России проекты нередко локальнее. Поэтому совместным командам приходится синхронизировать ожидания, бюджеты, сроки и масштабы внедрения. Кроме того, даже при совпадении политических интересов остаётся сложная задача — превратить научные договорённости в коммерчески работающие продукты, которые можно внедрять в промышленность, логистику, медицину и финансы.

— Как обеспечивается защита интеллектуальной собственности в рамках совместных проектов?

— Есть ряд соглашений, которые регулируют эту сферу сотрудничества:

• Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о научно-техническом сотрудничестве от 18 декабря 1992 года;
• Протокол о принципах охраны и распределения прав на интеллектуальную собственность от 25 февраля 1999 года к Соглашению между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о научно техническом сотрудничестве от 18 декабря 1992 года;
• протоколы ежегодных заседаний Подкомиссии по научно-техническому сотрудничеству Российско-Китайской комиссии по подготовке регулярных встреч и Российско-Китайской рабочей группы по высоким технологиям и инновациям.

— Как конкуренция с западными технологическими лидерами влияет на стратегию сотрудничества между РФ и КНР в области ИИ?

— Главный эффект конкуренции с Западом в том, что Москва и Пекин начинают смотреть на ИИ не только как на рынок, но и как на вопрос суверенитета. В этой логике сотрудничество смещается в сторону собственных чипов, операционных систем, инфраструктуры, стандартов, платформ и транснациональных НИОКР, чтобы снизить зависимость от американских и европейских технологических центров.

Одновременно меняется и сама цель кооперации: речь идёт уже не просто о догоняющем развитии, а о попытке выстроить не западную технологическую экосистему. Появляется цель сформировать полную инновационную цепочку — от фундаментальной науки до инженерных преобразований — и продвигать систему стандартов, где доминируют не западные, а альтернативные центры силы.

Чем жёстче технологическое соперничество с Западом, тем сильнее Россия и Китай мотивированы не просто сотрудничать, а вместе строить свой ИИ контур — со своим железом, своими правилами и своими рынками.